Семейная традиция в основе мастерства: династия Пиранези в собрании Вятского художественного музея

В коллекции Вятского художественного музея хранится уникальное свидетельство того, как семейное единство способно формировать художественный язык целой эпохи. Восемь гравюр Джованни Баттисты Пиранези и три работы его сына Франческо — а наглядная история передачи из поколения в поколение сложного ремесла офортной и резцовой гравюры.

Джованни Баттиста Пиранези вошёл в историю как мастер архитектурной фантазии: его гравюры соединяют скрупулёзную точность археологических замеров с дерзким полётом воображения. За каждым листом стоит гений мастера и труд всей его семьи. В поездках к античным руинам — в Помпеи, Геркуланум, Пестум — рядом с ним неизменно находились близкие: сын Франческо делал вспомогательные зарисовки, сестра Лаура помогала в мастерской, оттачивая технику гравировки. Так рождался особый метод Пиранези: документальная достоверность, подкреплённая смелостью додумывать и фантазировать — превращать руины в грандиозные архитектурные миры.

Особую ценность представляют восемь листов Джованни Баттисты из собрания Вятского художественного музея: «Пирамида Кая Цестия», «Гробница Горациев и Куриациев», «Подземное сооружение на Аппиевой дороге», «Вид на собор Святого Петра», «Руины форума Августа», «Базилика Сан‑Паоло‑фуори‑ле‑Мура», «Арка Септимия Севера», «Вид на Палатин». Многие из них Джованни Баттиста не успел завершить и именно Франческо дорабатывал сложные детали, прорабатывал светотень, добавлял элементы, оживлявшие композицию. При этом сын бережно продолжал интонацию отца, сохраняя узнаваемый стиль мастера. Искусствоведы отмечают, что в этих листах видна рука ученика, который глубоко понимает авторский метод. Гравюра — трудоёмкая техника, которая буквально требовала совместной работы и пристального наблюдения за каждым этапом: от процарапывания линий иглой и травления доски кислотой до накатывания краски и печати оттиска на офортном станке. Мастерство здесь невозможно было передать по книгам — только «из рук в руки»: ученик стоял рядом с мастером, видел, как ложится штрих, как меняется тон от глубины травления, как опытный взгляд корректирует едва заметные нюансы. Франческо наблюдал за работой отца и шаг за шагом осваивал тонкости офорта и резцовой гравюры, учился чувствовать материал, предугадывать и, в итоге, смог сохранить узнаваемую интонацию стиля.

После смерти Джованни Баттисты в 1778 году именно Франческо взял на себя миссию сохранения наследия. Он завершил незавершённые проекты, подготовил к изданию материалы, которые отец не успел оформить, и продолжил выпускать гравюры, поддерживая интерес к античному наследию Рима. В собрании ВХМ представлены и самостоятельные работы Франческо — в частности, три гравюры в соавторстве с Луи‑Жаном Депре: раскрашенные акварелью виды Неаполя, Помпей и Рима (1783). Они демонстрируют, как Франческо развивал отцовский подход в новых направлениях.

Семья Пиранези была не только творческой, но и деловой: мастерская работала как слаженная команда, где каждый отвечал за свой участок — от проработки деталей до тиражирования и распространения альбомов. Благодаря этому гравюры Пиранези произвели широкий резонанс и стали визуальным языком античности для всей Европы. Их коллекционировали, по ним учились архитекторы, их брали за образцы при проектировании парков и зданий. В России, например, Екатерина II собирала альбомы Пиранези, а русские зодчие (Кваренги, Баженов, Камерон) ориентировались на эти образы при создании классицистических ансамблей. То есть, семья Пиранези фактически «упаковала» античность и доставила её в разные страны — в том числе и в Россию, чьи коллекции (включая ВХМ) сегодня хранят следы этой работы.

Приглашаем познакомиться с гравюрами династии Пиранези в Вятском художественном музее — и увидеть, как семейная традиция способна стать фундаментом художественного наследия.

Выставка «Вечный Рим: гравюры династии Пиранези» откроется 29 июля и продолжит работу до 31 января 2027 года.